Руслан Захаров проснулся за минуту до будильника — это почти как суперспособность, только без костюма и с утра вместо спасения мира. Тело у него работало лучше головы, которая в эти часы напоминала зомби после ночной смены.
Пятого сорок девять на экране телефона, за окном ещё темно, а фонарь во дворе рисовал на потолке мутное жёлтое пятно — можно было подумать, что это не свет, а какой-то абстрактный современный арт.
Лежал Руслан и считал секунды: шестьдесят, сорок, двадцать… Вдруг телефон затрещал на тумбочке — будто кто-то сказал: «Просыпайся!», но Руслан выключил его так же привычно, как кот выключает будильник — лапой по кнопке и обратно спать. Кухня встретила его холодом; батареи в квартире грели через раз, а мастера из управляющей компании обещали прийти уже третью неделю. Руслан включил чайник и достал растворимый кофе — банка почти пустая, осталось пару ложек гранул. На сегодня хватит, на завтра тоже — а послезавтра зарплата!
Вот она, классика жанра: живёшь от зарплаты до зарплаты так же точно, как от кофейных гранул к кофейным гранулам.
Стоя у окна с горячей чашкой в руках, Руслан наблюдал утренний двор: детская площадка с покосившимися качелями (на них даже воробьи качаются с опаской), скамейка без одной рейки (вот где настоящая зона отдыха для спортсменов — балансируй!), три тополя, которые каждую весну засыпают всё вокруг пухом — смотришь на город Верхнеозёрск и думаешь: «Ну хоть тут всё стабильно». Сорок тысяч жителей, одна районная поликлиника и два продуктовых магазина на центральной улице. Если хочешь купить что-то необычное – готовься к путешествию в соседний город или к приключениям в интернет-магазинах.
Телефон мигнул уведомлением: сообщение от дочери Сони: «Папа, ты приедешь на концерт?
Я буду играть на флейте». Руслан набрал ответ: сначала «Постараюсь», потом стер и написал «Приеду обязательно». Обещание повисло в воздухе квартиры словно тополиная пушинка — лёгкое и ненадёжное.
Как говорится в анекдоте: «Обещание дано – забыть не велено!» Но иногда обещания похожи на утренний кофе — хочется верить в их бодрящий эффект.
В поликлинике очередь начиналась задолго до открытия. Руслан знал это по шуршанию подошв и приглушённому гулу голосов за дверью кабинета номер семь. Там стоял стол, стул и кушетка — мебель из серии «старина надёжна», компьютер с мерцающим монитором (такой мерцал ещё у моего деда дома), а на стене висел плакат о вреде самолечения – он криво висел каждый понедельник и падал к среде с такой регулярностью, что можно было устраивать ставки среди сотрудников.
Пациенты шли один за другим: Нина Егорова со своим давлением рассказывала про невестку так подробно, что казалось – скоро начнётся сериал про семейные драмы; Константин Орлов жаловался на спину – видимо после того как пытался стать чемпионом по подъему диванов; молодая женщина с простудой напоминала героиню комедии о том, как заболеть вовремя; мужчина с бессонницей выглядел так устало, что мог бы участвовать в марафоне сна.
К одиннадцати Руслан принял четырнадцать человек – рука писала записи так быстро и аккуратно, словно он был секретарём чемпионата мира по медицинскому документообороту. Иногда казалось что работа превратилась в конвейер: человек входит – говорит – получает бумажку – выходит… Следующий!
Это напоминает историю про парня из деревни который устроился работать кассиром: каждый день одно и то же лицо проходило мимо него – кассир думал «Сегодня я кого-нибудь удивлю!», но все покупали только хлеб и молоко.