– Не открывай рот, Тася. Мы уже всё решили. – С этих слов началась очередная семейная комедия с элементами драмы и лёгким оттенком триллера в исполнении старших сестёр. Таисия, словно герой плохого советского фильма, остановилась на пороге кухни с сумкой на плече, которая, казалось, в любой момент могла взорваться от напряжения.
На улице моросил холодный дождь – ну прямо как в известной песне: «Дождь идёт, и сапоги в глине…», а внутри дома пахло жареным луком и лекарственной мазью – запахи, которые в их доме значили одно: сейчас будет «собрание по делу». Только дело это всегда решалось без неё. Как говорится, «пригласили на чай», но чай остался за кадром.
За столом сидели три старшие сестры – Лариса с её вечной складкой между бровей (наверное, она думала о налогах или о том, почему её волосы не растут быстрее), Инга в светлом пальто (которая даже дома выглядела так, будто собирается на красную дорожку), и Милана – младшая из старших сестёр с голосом такой силы, что можно было подумать: если бы она начала петь, то стекла бы разбились по всему подъезду.
Мать же стояла у плиты спиной – признак того, что сейчас будет «семейный суд» без права на апелляцию.
– Что решили? – спросила Таисия осторожно, будто спрашивая у дикого зверя: «Можно я подойду поближе?»
– Ты поживёшь у мамы до весны!
– заявила Лариса как приговор суда первой инстанции. Дом сырой, крыша течёт, печь барахлит… В общем, полный набор проблем для семейного ситкома.
Таисия попыталась возразить:
– Почему именно мне?
Инга даже удивилась:
– А кому?
У Ларисы внуки (они заняты важным делом — воспитывать котиков), у меня работа (которая заключается в том, чтобы выглядеть занятой), у Миланы свой дом и огород (где растут исключительно отговорки).
– А у меня ничего? – спросила Тася почти со слезами.
– У тебя комната при ателье и кошка! – сурово ответила Лариса.
Вот только кошка была соседская рыжая нахалка — та самая персонаж из анекдота про кота-авантюриста: «Приходит чужая кошка есть твою еду и спать к соседям».
Спорить было бесполезно — семейные споры всегда были похожи на олимпийские игры по метанию претензий.
– Я не могу! У меня заказ! Костюмы для районного праздника!
Если справлюсь — обещали постоянные заказы от дома культуры!
Милана всплеснула руками:
– Ой да ладно тебе! Ленточки-юбочки-рюшечки… Мама одна в холодном доме сидит!
Инга добавила:
– Работа — это когда зарплата нормальная. А не когда ты ночами над тряпками колдуешь и потом жалуешься всем подряд!
Таисия взглянула на мать.
Та продолжала мешать суп так усердно, что крышка кастрюли тихо дребезжала — наверное, тоже нервничала.
Зинаида Карповна наконец повернулась лицом — усталым лицом человека после десяти тяжёлых жизней одновременно.
– Тася, ну что ты сразу в штыки? Девки правы. Ты свободнее всех нас.
Свободнее всех? В их семье это означало примерно следующее: нет мужа (значит никто не поможет мыть посуду), нет детей (никому не нужно объяснять твои странные привычки), нет квартиры (куда деваться?), нет права отказаться (вот тут самое весёлое).
«Свободный человек» звучало как кодовое слово для «самый загруженный раб».
Тася попыталась быть философской:
– Я не свободнее.
Я просто тише…
Лариса поджала губы:
– Красиво сказано! Только от красивых слов крыша не перестанет течь!
— Так вызовите мастера! — предложила Тася.
— Денег лишних нет!
— сурово ответила Лариса.
— Я могу дать немного после заказа…
— После заказа?! — усмехнулась Милана.
— А сейчас маме что делать? Тазики расставлять?