Стояла я у окна в нашей гостиной на четвертом этаже старого сталинского дома, глядя на вечерний проспект, где машины тянулись нескончаемой лентой, как будто кто-то решил устроить городской парад неудачников с постоянными пробками.
Фары их расплывались в сырых сумерках желтыми и красными пятнами — прямо как моя жизнь после того, как я стала главным финансистом для своих взрослых детей. На столе, покрытом кружевной скатертью, уже в пятый раз за полчаса надрывался мой мобильный телефон.
На экране ярко светилось имя сына: «Антон». Я знала, что это будет очередной крик о помощи — и именно поэтому не спешила брать трубку. Хотелось еще пару минут насладиться этой обманчивой тишиной, которая напоминает молчание перед бурей… или перед тем, как твои дети решат взять кредит на новый айфон.
Когда звонок прозвучал в шестой раз (да-да, это почти рекорд по настойчивости), я вздохнула так тяжело, что даже соседи наверняка подумали: «Опять эта драма».
Провела пальцем по экрану — пальцы дрожали от усталости после двенадцатичасовой смены в частном диагностическом центре. Ну а кому интересно мое самочувствие? Моим взрослым детям явно нет.
— Да, Антон, слушаю тебя, — сказала я с такой спокойной интонацией, будто говорила с кассовым аппаратом.
— Мам!
Ты где вообще пропадаешь? — раздраженно прогремел голос тридцатитрехлетнего бизнесмена-неудачника. — Я тебе уже час звонил!
Тут форс-мажор: нужно срочно закрыть платеж по автокредиту, иначе банк заберет машину. И Алинке тоже деньги нужны — хозяйка квартиры грозится выселить её за неуплату.
Переведи нам сорок тысяч! Сегодня крайний срок!
Я посмотрела на свои руки — морщинки стали такими же глубокими, как финансовые дыры моих детей.
Единственное украшение на пальце — обручальное кольцо Михаила, моего мужа, ушедшего одиннадцать лет назад после тяжелого инфаркта. Тогда Антону было двадцать два года — возраст великих надежд и больших долгов.
— Антон… у меня таких денег нет,— тихо ответила я и присела на край стула.
Моя зарплата будет только через неделю и почти вся расписана на коммуналку и лекарства.
— Мам! Не начинай опять! — повысил он голос так, будто хотел выиграть конкурс «Самый надоедливый сын года». — Ты же работаешь в престижной клинике!
Почему бы не попросить аванс? Или занять у кого-нибудь? Тебе что сложно помочь своим детям?
Ах да… Помочь детям… Как говорил мой знакомый: «Дети – это как банковские кредиты: берёшь под проценты надежды и платишь всю жизнь».
Десять лет я была банком для этих юных предпринимателей без бизнес-плана и без понятия о деньгах. Сначала оплачивала учебу Антона в престижном вузе – который он благополучно бросил на третьем курсе ради мечты стать великим бизнесменом… автомойка его просуществовала три месяца и прогорела с миллионными долгами. Кто их выплачивал?
Конечно же мама-банкрот!
Потом пришла очередь Алины – младшей дочери с королевскими запросами. В двадцать три она решила выйти замуж с размахом настоящей королевы диско: загородный парк-отель для 150 гостей, дорогущий ведущий и живая музыка! «Мамочка», – плакала она мне на кухне между глотками кофе (которого у меня давно нет), – «Что люди скажут если свадьба будет скромной?» Я оформила кредит – ведь свадьба один раз в жизни!
Правда брак длился всего два года – муж ушел оставив долги по микрозаймам на брендовые туфли и походы по ресторанам. И снова мама выручает из долговой ямы.