— Ты хоть представляешь, сколько стоит этот сыр? — Виктор держал упаковку двумя пальцами, словно это была ядовитая змея.
Он даже не смотрел на Анну, а пристально изучал ценник сбоку. — Четыреста восемьдесят рублей за кусок сыра! Это почти как купить билет на концерт звезды, которая уже забыла, что такое микрофон.
Анна стояла у плиты и помешивала суп. — Это с плесенью, — сказала она спокойно.
— Я купила к субботе. Лена с мужем придут.
— Лена с мужем? — Виктор поставил сыр на стол с таким звуком, будто закрыл древний фолиант с тайнами вселенной. — А платить кто будет?
Ты? На чьи деньги ты покупаешь деликатесы в чужом доме?
— Я плачу половину коммуналки, — ответила Анна, не оборачиваясь.
— Половину коммуналки? — он рассмеялся так, будто услышал анекдот про экономиста и финансиста в одной квартире.
— Это квартира моей матери! Ты живёшь здесь из милости! Ты вообще это понимаешь?
Анна сняла ложку с крючка и попробовала суп: чуть-чуть соли не хватало.
— Понимаю, — ответила она.
— Не понимаешь!
Если бы понимала, не тащила бы сюда всякое! На что ты вообще рассчитываешь? Что твоя жизнь – это сыр с плесенью и тапочки за сто пятьдесят рублей?
Она взяла щепотку соли и бросила в кастрюлю.
Виктор всё ещё стоял у стола.
— Скажи честно: что твоё в этом доме? Назови хоть одну вещь!
Анна помешала суп и сказала:
— Тапочки.
Виктор посмотрел на розовые тапочки у двери – самые обычные синтетические «тапки», которые продаются в любом хозяйственном магазине.
Куплены три года назад самой Анной после того, как старые развалились и свекровь запретила ходить по дому в носках.
— Вот именно! — сказал Виктор со злорадством победителя. — Твои тапочки – вот твой вклад!
Анна выключила конфорку и задумалась.
Девять лет она жила в этой квартире: вставала раньше Виктора ради работы; таскала сумки из магазина; платила за свет, воду, газ и интернет; покупала продукты и лекарства; каждый месяц переводила ровно половину суммы из квитанций управляющей компании; оплачивала телефоны обоих – ведь тариф у Виктора был выгоднее её собственного.
Виктор же тратил зарплату загадочно: новые кроссовки тут, загородные поездки там… Анна давно перестала спрашивать «на что», потому что ответы были приблизительно такими же конкретными, как прогноз погоды на Марсе.
Она работала бухгалтером в небольшой строительной фирме – место надёжное и стабильное без блеска (как советский холодильник). Платили вовремя, директор нервный (как кот после грома), коллектив устоялся за годы почти неизменным (почти как её тапочки).
Однажды умение считать деньги спасло Анну – но тогда она ещё этого не знала.
Два года назад умерла тётка – одинокая женщина из маленького городка в трёх часах езды от столицы. В наследство Анне достался дом: старый деревянный сарайчик на заросшем участке с просевшим полом и яблоней лет сорока (которая выглядела так же устало, как сама хозяйка).
Виктор оживился при слове «продать».
— Продавать будем?
— спросил он хитро.
Анна съездила одна смотреть дом. Всё было печально: темнота внутри напоминала сцену для съемок фильма ужасов бюджетного класса; пол просел так сильно, что можно было играть в прятки под ним.
Но документы были чисты как слеза младенца после первого зуба – всё официально её собственность!
Стоя во дворе под яблоней (которая казалась свидетелем всех её семейных баталий), внутри неё что-то переключилось тихо и незаметно – словно переключатель света после долгой зимы надежд.